April 9th, 2013

Milcat drink

Ожидание весны


Василий молча разглядывал витрину продуктового магазина. За грязным треснутым стеклом продавщица Маруся весело раскидывала съестное по полкам. Редкие посетители изредка отвлекали ее от этого интересного занятия своими насущными проблемами. И разобравшись в их вопросах по поводу дешевого опохмела, Маруся вновь принималась за дело.

Вот уже битый час Василий стоял напротив магазина «Продукты» и смотрел, как работает его любимая. Его потрепанный коричневый плащ за это время успел вымокнуть под мелким моросящим дождем. На брюки и ботинки налипла грязь, но ему не было до этого дела. Он неподвижно стоял и смотрел.

Снаружи магазин казался крохотной забегаловкой, но, несмотря на это, внутри он был на два-три порядка больше, а значит, его подруге еще как минимум часа три возиться с привезенной грузовиками провизией.

Пару раз они с Марусей встречались взглядами. Казалось, еще немного и между ними промелькнет искра, но треснувшая витрина всячески препятствовала этому. Но зеленые глаза Василия снова и снова вгрызались в мутное стекло витрины.

При взгляде на Василия на лице продавщицы на мгновение мелькнула кокетливая улыбка, а потом, будто очнувшись ото сна, она снова принималась раскидывать продукты по полкам.

– Эй, привет, дружище! – неожиданно раздался за спиной знакомый голос Макса.
– Привет, – не оборачиваясь, сказал Василий.
– Что тут делаешь в такую рань? По делам? Или дела амурные зовут?
– По делам.
– Надеюсь, ты помнишь про сегодняшний вечер?
– Да, помню.
– Мы будем ждать тебя. Не опаздывай.
– Хорошо. Как Алиса?
– Потихоньку. В последнее время она не выходит из дома. Все чего-то боится. Но мы справимся с ее страхами.
– Передай ей привет от меня.
– Я не думаю, что сейчас это хорошая идея. Но как ей станет легче – передам обязательно. Нервы у нее ни к черту, ты же знаешь. Я даже наш старый фотоальбом спрятал в банковскую ячейку. Не мог видеть, как она постоянно открывала его и плакала навзрыд.
– Прости, если сыплю соль на рану.
– Ничего, друг, все в порядке. Ты единственный, с кем я могу говорить об Алисе. Неважно, сколько соли придется высыпать.
– Она выздоровеет, обязательно выздоровеет.
– Мы все верим в это.
– Прошло слишком мало времени.
– Сколько должно пройти? Два года, три? Десять лет? Сколько?
– Душевные раны заживают долго. Мне понадобилось десять долгих лет, к примеру. Десять тяжелых чертовых лет.
– Я знаю. Поэтому ты меня понимаешь. Вечером мы будем ждать тебя. Не опаздывай.

Василий обернулся и увидел опершегося на фонарный столб Макса. На нем, как и на Василии, был надет потрепанный плащ. Ботинки и брюки, как под копирку, были заляпаны той же самой грязью. Голову Макса украшала шикарная шляпа из мягкого фетра в лучших традициях американских мафиози. А черная повязка на правом глазу только усиливала этот пугающий обывателей криминальный имидж.

Несмотря на свой молодой возраст, Макс был безнадежно болен. И недуг этот изо дня в день точил его исхудавшее тело изнутри: легкие, печень и почки Макса были почти съедены болезнью. И если бы не его пламенное сердце, то, скорее всего, этот худосочный парень тридцати лет отроду давно бы угас. Но он держится изо всех сил. Хотя друзья прекрасно понимали, что время уже на исходе.Collapse )